Александр Староторжский «Новокобыльская Немезида» - страница 3


Ночь. РЫБЕЦ выходит из своего дома и пробирается в курятник Пугина. Некоторое время слышно негромкое кудахтанье, затем все стихает. Из курятника с мертвым петухом подмышкой появляется РЫБЕЦ и стремительно забегает в свой дом. Из кустов появляются КАЛИНКИНА и АНДРОНИКОВА, они разбрасывают дорожку из черных перьев от курятника до дома Рыбец. Закончив с работой, направляются в свой дом.

АНДРОНИКОВА. Повезло нам с тобой. Курицу я купила точь в точь с такими перьями как у Пугинского петуха.

КАЛИНКИНА (смеясь). И лапши с нее целая кастрюля. Пойдем поедим, аппетит на свежем воздухе разгулялся.

АНДРОНИКОВА. Главное но проспать премьеру.

Уходят.

Действие второе

Утро. Из дома выходит ПУГИН.

ПУГИН. Ничего не понимаю. Что-то Петька мой сегодня не пел, заболел что ли... (входит в курятник и тут же выскакивает оттуда). Сперли, сволочи! (Замечает перья и как охотничья собака идет по следу. У двери Рыбец останавливается потрясенный, в полном недоу­мении). Да нет... не может быть! (Стучит кулаком в дверь).

Сонная РЫБЕЦ открывает дверь и увидев ПУГИНА вскрикивает, пытается закрыть дверь. ПУГИН вламывается в дом и видит мертвого петуха на стуле.

ПУГИН. Это как понимать?!

РЫБЕЦ молчит.

Отвечай, я тебя спрашиваю!

РЫБЕЦ молчит.

Ну что ты молчишь, Наташа, ты что заболела? (Трясет ее). Ну скажи хоть слово!

РЫБЕЦ (шепотом). Да.

ПУГИН. Что - да?

РЫБЕЦ. Заболела.

ПУГИН. Что за болезнь-то?

РЫБЕЦ. У меня голоса...

ПУГИН. Какие еще голоса? Говори толком!

РЫБЕЦ. Ночные.

ПУГИН. Ну и че им надо?

РЫБЕЦ. Они приказали мне задушить Петьку.

ПУГИН. А чем им мой Петька помешал?

РЫБЕЦ. Он своим пением нечистую силу разгонял.

ПУГИН. А они, голоса твои, знают сколько я за Петьку заплатил? Идиоты...

РЬШЕЦ. Петенька, миленький, я тебе все верну. Только молчи, не говори никому.

ПУГИН. Погоди, Наташка, то что ты вернешь и так ясно, меня другое беспокоит. Сегодня они тебе приказали петуху голову свернуть, завтра моему кабану Борьке, а потом и мне самому? И в такой обстановке я еще должен молчать?

РЫБЕЦ. Нет, нет, Петечка, милый, ничего подобного больше не будет. Я в церковь пойду, порчу сниму и все кончится.

ПУГИН. А где гарантии?

РЫБЕЦ (гладит Пугина по щеке). Петя, я чувствую, я просто уверена, что все будет хорошо!

ПУГИН (обнимает Рыбец). А я чувствую, что нам с тобой пора переспать. (Целует ее).

РЫБЕЦ (пытается вырваться). Петька, ну уйди, ну чего ты...

ПУГИН. Хочешь, чтобы я был с тобою добрым, иди мне навстречу.

РЫБЕЦ. Ну хорошо, хорошо... Ладно. Давай по интеллигентному: выпьем водочки...

ПУГИН (грубо лапает Рыбец). Потом выпьем. Сейчас другой настрой.

РЫБЕЦ. Я так не могу! Ты хоть руки вымой и ноги...

ПУГИН. Ну ладно, это можно... Но смотри, если сбежишь -опозорю на весь город.

РЫБЕЦ. Да никуда я не сбегу. Иди.

ПУГИН уходит. РЫБЕЦ быстро достает бутылку водки, наливает себе рюмочку и насыпает порошки пургена, штук десять, в бутылку. Все тщательно разбалтывает. Входит ПУГИН.

ПУГИН. Ты что еще в халате. Давай-давай, снимай...

РЫБЕЦ. Петя, ну куда ты торопишься? Давай сядем поговорим, как культурные люди. Выпьем. А то собачья свадьба получается.

ПУГИН. Лично мне все равно, какая там свадьба, важен конечный результат. Ну ладно, если уж ты так смущаешься, давай по маленькой.

РЫБЕЦ (наливает ему полный стакан). Закуска у меня хорошая: копченая колбаса венгерская, огурчики немецкие, селедочка исландская...

ПУГИН. С закуской возится никогда, у меня сейчас свиньи заорут. (Выпивает водку).

РЫБЕЦ. И охота тебе, Петя, со свиньями возиться? Вон как нынешние предприниматели живут - заводик имеют, магазинчик... И работа чистая и прибыль большая.

ПУГИН. Я со временем тоже колбасный завод куплю. У меня такие окорока будут, закачаешься! Всему свое время. А ты, хитрушка, мне зубы не заговаривай (снимает с нее халат).

РЫБЕЦ. Петя, а может ты пивной заводик купишь, говорят он прибыльней.

ПУГИН. Потом, потом... О заводике вечерком потолкуем. (Начинает раздеваться).

РЫБЕЦ (пытается ускользнуть). Я все-таки закусочку принесу...

ПУГИН (ловит ее, мнет лапами). Да какая уж теперь закусоч­ка-то... (Заваливает ее на кровати и тут его прихватывает). Ой... Я сейчас... (Убегает в туалет).

РЫБЕЦ (смеется). Ты теперь с моего пургена долго там просидишь. (Одевается на работу. Потом подходит к двери, за которой скрылся Пугин. Кричит). Петя, я на работу убегаю. Водка на столе, еда в холодильнике. Чувствуй себя как дома!

ГОЛОС ПУГИНА. Наташ, погоди, не уходи, я счас...

РЫБЕЦ. Опаздываю, милый, бегу. (Убегает).

Через некоторое время появляется зеленый измученный Пугин, держится за живот.

ПУГИН. Что это она со мной сделала? Наверняка что-то подмешала. Опасная она баба... Очень опасная!

Слышно голодное хрюканье свиней. ПУГИН торопливо одевается и взяв петуха подмышку выходит из дома Рыбец. Свиньи визжат неистово. Бросив петуха на траву ПУГИН начинает готовить пойло. Так как пойло он размешивает рукой, то снимает часы и вешает их на забор. Из своего дома выходит КАЛИНКИНА с сумкой в руках.

КАЛИНКИНА. День какой! Живи и радуйся! Привет сосед, как жизнь?

ПУГИН. Нормально...

КАЛИНКИНА. Ты что ж это с петухом сделал? Такие деньжища за него отдал...

ПУГИН. Заболел да сдох, вот и все дела. (Берет пойло и уходит).

КАЛИНКИНА (замечает часы). Петя, часы забыл! Забери, а то пропадут. Нет, свиньи так орут, что он ничего не слышит. Заберу-ка я их с собой, а на обратном пути отдам, а то сопрет кто-нибудь или сорока утащит (берет часы и уходит).

Дом Калинкиной. КАЛИНКИНА с сумками входит в дом, выгружает продукты. АНДРОНИКОВА помогает ей.

АНДРОНИКОВА. Соседа видела?

КАЛИНКИНА. Не только соседа, но и петуха тоже - лежит бедненький, задрал ножки. Жаль его, невинная жертва.

АНДРОНИКОВА. Это мы с тобой невинные жертвы и весь город. Творог принесла?

КАЛИНКИНА. Принесла.

АНДРОНИКОВА. Слава Богу, а то я ничего другого есть не могу.

КАЛИНКИНА. А ты знаешь, кажется Пугин переживает сильно, зеленый весь...

АНДРОНИКОВА. Да брось ты, будет этот кабан из-за чего-то убиваться. Деньги за петуха он с Рыбец выжмет и купит себе двух. Не переживай за него, Пугин от тоски не зачахнет, а вот мы с тобой еще повоем от болезней недолеченных.

КАЛИНКИНА (вытаскивает из кармана сдачу и пугинские часы). О, Господи, забыла часы Пугину отдать.

АНДРОНИКОВА. А как они у тебя вообще оказались?

КАЛИНКИНА. Он на заборе забыл, а я взяла, чтобы сорока не утащила. Пойду отдам.

АНДРОНИКОВА. Погоди. С этими часами можно интересную штуку придумать.

КАЛИНКИНА. Какую?

АНДРОНИКОВА. Ты мне сначала скажи, Рыбец когда-нибудь пироги пекла? Тебя угощала?

КАЛИНКИНА. Да было пару раз.

АНДРОНИКОВА. Ну и как у нее пироги? Что-нибудь замыслова­тое?

КАЛИНКИНА. Нет, обычные. Такие же как я пеку. Я ее печь и учила. А что?

АНДРОНИКОВА. Очень хорошо...

КАЛИНКИНА. Да объясни ты толком.

АНДРОНИКОВА. Слушай...

Кабинет Рыбец. РЫБЕЦ сидит за столом и пытается что-то писать.

РЫБЕЦ (бросает ручку). Черт, не могу собраться! Как же он меня вычислил?

В кабинет заглядывает АНДРОНИКОВА, переодетая старухой.

АНДРОНИКОВА. Можно?

РЫБЕЦ (вскакивает). Входите.

АНДРОНИКОВА входит.

У меня неприятности. Он меня поймал и петуха отобрал. Чуть жива от страха осталась.

АНДРОНИКОВА. Как же он тебя нашел-то?

РЫБЕЦ. Ума не приложу. Все чисто сделала.

АНДРОНИКОВА. В такой ситуации объяснение одно: демоны хороводят. Они всюду. Каждую секунду нам норовят подножку сде­лать.

РЫБЕЦ. Ну что, пропало все?

АНДРОНИКОВА. Плохо дело, но поправимо. Испеки сегодня пирожков. Сколько у тебя соседей?

РЫБЕЦ. Две женщины и мужчина.

АНДРОНИКОВА. Вот возьми на тарелку три пирожка, и угости, сначала женщин, а потом мужчину. Только не перепутай. Все в точности сделай.

РЫБЕЦ. А что будет?

АНДРОНИКОВА. Дан тебе будет знак.

РЫБЕЦ. Какой знак?

АНДРОНИКОВА. Пока не знаю. Я завтра к тебе зайду, ты мне расскажешь что случится, тогда и объясню все.

РЫБЕЦ. А с чем пирожки печь?

АНДРОНИКОВА. С картошкой. И размером чтобы были величиной с ладонь. Поняла?

РЫБЕЦ. Поняла. Все точно сделаю.

АНДРОНИКОВА. Ну хорошо, я пошла. Удачи тебе, деточка.

РЫБЕЦ. Да, да... Бабушка, а пирожки-то как в духовке печь или на масло жарить?

АНДРОНИКОВА (хлопает себя по лбу). Упустила из виду... В духовке милая, обязательно в духовке и поподжаристей. (Уходит).

РЫБЕЦ. Запишу. (Пишет). Надо сегодня с работы пораньше уйти, чтобы тесто успело подняться.

Дом Калинкиной. КАЛИНКИНА читает за столом. Входит АНДРОНИКОВА переодетая старухой.

КАЛИНКИНА. Ну как?

АНДРОНИКОВА (победоносно). Заводи тесто!

Свет гаснет, свет вспыхивает. Вечер того же дня. Дом Калинкиной. Разгримированная АНДРОНИКОВА и КАЛИНКИНА играют в карты.

АНДРОНИКОВА (выглядывает в окно). Идет!

Стук в дверь.

КАЛИНКИНА. Войдите.

Входит Рыбец с тарелкой, на которой лежат три пирожка.

РЫБЕЦ. Добрый вечер.

КАЛИНКИНА. Здравствуй, Наташа.

АНДРОНИКОВА. Здравствуйте.

РЫБЕЦ. Вот пирогов напекла, хочу вас угостить, попробуйте.

КАЛИНКИНА. Вот спасибо! Чудесные пирожки! Давненько я тебя не видела. Ты все хорошеешь.

АНДРОНИКОВА. Ой да какие поджаристые! С каким удовольст­вием я их сейчас скушаю!

РЫБЕЦ (натянуто улыбаясь). Один пирожок я приготовила для Петьки Пугина, не обессудьте.

АНДРОНИКОВА. За что ему бугаю немытому, такой пирог чудесный?

РЫБЕЦ. Жаль его... У него ночью кто-то петуха украл, хочу утешить его по-соседски. Как вы думаете поможет?

АНДРОНИКОВА. Ну пирожок-то вряд ли, а вот то, что ты придешь, это его обрадует. Он давно на тебя с нежностью смотрит.

Пока идет диалог на столе появляются чай, сахар, сушки, варенье. Все садятся за стол. АНДРОНИКОВА и КАЛИНКИНА берут по пирожку и с аппетитом едят.

РЫБЕЦ. Да вам кажется. Мы так с ним, перешучиваемся...

АНДРОНИКОВА. Ох, пирожки, прелесть!

КАЛИНКИНА. Да, удались! Наташа, разъясни нам, мы тут статью твою читали, что нам ждать-то теперь - помрем или как?

РЫБЕЦ. Не помрете. Речь шла не о эпидемии, а о возможности эпидемии.

АНДРОНИКОВА. Ну и как нам теперь выяснить: больные мы или нет?

РЫБЕЦ, Сдайте кровь на анализ. Меня сейчас многие ругают в городе, но они не понимают какое важное дело я сделала.

КАЛИНКИНА. Спасла, можно сказать, весь город.

РЫБЕЦ. Я вот чувствую, что ты подшучиваешь немножко, а между тем это правда. Да, я спасла город и не боюсь этого слова.

АНДРОНИКОВА. Наташенька, вы не будете так добры, по-соседски. У меня лет десять тому назад на спине появилась липома, не взглянете? Что с ней делать - удалять или нет?

РЫБЕЦ. Это должен посмотреть хирург. Но давайте я тоже гляну.

РЫБЕЦ осматривает АНДРОНИКОВУ, в это время КАЛИНКИНА молниеносно заменяет пирожок на тарелке.

РЫБЕЦ. Вы знаете, пока она в спокойном состоянии ее можно убрать.

АНДРОНИКОВА. Вот спасибо вам! Какое счастье, что по соседству живет хороший врач.

РЫБЕЦ. Ну вы меня совсем захвалили. Спасибо за чай, пойду к Пугину, а то он рано ложится.

КАЛИНКИНА. Заходи к нам, не забывай.

РЫБЕЦ. Зайду. (Уходит).

АНДРОНИКОВА. Успела?

КАЛИНКИНА. А то!

Смеются.

Дом Пугина. ПУГИН перед сном проверяет запоры на свинарнике. Во двор к нему входит РЫБЕЦ.

ПУГИН. А, доктор, долги пришла отдавать? Ты чего это мне под­мешала? Я сегодня весь день из туалета не вылезал.

РЫБЕЦ. Это у тебя на нервной почве.

ПУГИН. Какая там нервная почва? Я не пионер, дело знакомое. На меня в армии чуть было танк не наехал и то я не обсрался, а тут - смешно подумать... Сознайся, мать, поднамешала ты мне что-то, для смеха.

РЫБЕЦ. Да ты что. Петь, серьезно что ли? Мы же с тобой вместе водку пили... А я в порядке.

ПУГИН. Ты всегда в порядке... лиса... Это что такое?

РЫБЕЦ. Пирожок тебе принесла.

ПУГИН. У-тю-тюшеньки, пирожок... И ты думаешь я его буду есть? С чего такая забота?

РЫБЕЦ. А ни с чего. Стыдно мне перед тобой. Вот решила грехи замаливать, буду тебе теперь каждый вечер пирожки печь. Ты с чем любишь?

ПУГИН. С картошкой и грибами.

РЫБЕЦ. Почти угадала. Этот такой как ты любишь, только без грибов.

ПУГИН. Ладно, сьем, я давно ничего печеного не ел, только сначала ты откуси!

РЫБЕЦ. Петь, ну что за глупости?!

ПУГИН. Кусай!

РЫБЕЦ. Ну если ты такой трус, пожалуйста. (Откусывает от пирожка маленький кусочек).

ПУГИН. Убедила! (Берет пирожок и откусывает сразу половину. Слышен странный хруст. ПУГИН оцепенел. Выплевывает на руку пирожок и достает из него свои часы. РЫБЕЦ опешила, судорожно хватает воздух ртом).

ПУГИН. Мои часы... Ну ты че, совсем... Что за шутки? Они же теперь ходить не будут...

РЫБЕЦ взвизгивает и убегает в дом.

ПУГИН (трогает зубы). Вот зараза, что вытворяет - коронка полетела. Ну погоди, падла... (садится на чурбан, достает из кармана клочок грязной бумаги и огрызок карандаша. Пишет). Петух голландский: одна штука - восемьсот долларов, нет тысячу. Часы японские, позолоченные - пятьсот долларов. Коронка золотая, одна - двести долларов, нет две - четыреста. Итого - тысяча девятьсот. Округлим до двух, за моральный ущерб. Будешь знать шизофреничка, как над нормальными людями издеваться! (Идет к дому Рыбец. Кричит). Эй ты, шутница, я тебе счет принес за твои шутки! (Засовывает счет ей под дверь). Ознакомься! Наташка, тварь ты неблагодарная! Сколько я добра для тебя сделал! Калит­ку поставил? Поставил! (Выламывает калитку). Забор починил? Починил! (Проламывает ногой забор). Ставни навесил? Навесил! (Отрывает ставни). Крышу дочинил? Починил! (Смотрит на крышу). Ну ладно... В другой раз... А сколько я в дому у тебя отремонти­ровал?! Если не заплатишь по счету - все переломаю к едрене матери! И учти, лунатик, я не шучу! (Ухо­дит в дом).

Следующий день.

К своему дому направляется ПУГИН с прожектором под мышкой и сиреной в руках. КАЛИНКИНА работает в своем саду.

ПУГИН. Верка! Иди сюда, чего скажу.

КАЛИНКИНА (подходит). Привет! Чего это у тебя за аппаратура?

ПУГИН. А это с нашего аэродрома. Там все разворовывают, ну и я принял участие, это у вас называется субботник.

КАЛИНКИНА. Да зачем тебе эта рухлядь? Ты что вертолетную площадку у себя будешь строить?

ПУГИН. Ты что не слышала: по всему району какие то сволочи на грузовичке по ночам свиней воруют. Дверь в доме подопрут, чтобы хозяин вмешаться не мог и все под чистую выгребают. А вот это меня обезопасит. Я сирену как врублю, как прожектор включу, так они со скоростью звука деру дадут. Десять раз по дороге обосрутся. Ну ладно. Я пошел.

КАЛИНКИНА. Погоди, ты мне что-то сказать хотел.

ПУГИН. Ах да, ты за Наташкой ничего странного не замечала?

КАЛИНКИНА. Замечала, еще как! Вчера вдруг ни с того ни с сего пришла с какими-то пирожками... Года три не заходила, а тут вдруг явилась. Глаза блуждают, несет какую-то околесицу, да еще зачем-то булавку украла. Я сама видела как она ее со стола схватила и бежать. Булавка кажется, пустяк, но сам факт...

ПУГИН. У тебя булавку, легко отделалась... А у меня часы украла, запекла их и мне же принесла угощайся мол, Петька Пугин!

КАЛИНКИНА. Да ну! А ты?

ПУГИН. Я этот пирог куснул и вдруг - хрясь! Две коронки поле­тели, все это выплюнул - глядь, а там часы мои. А что было бы, если бы я их проглотил? Резали бы сейчас Петьку Пугина.

КАЛИНКИНА. Ой, Петь, ты поосторожней с ней. А то еще чего отчебучит.

ПУГИН. Я тебе больше скажу, как однокласснице, петуха моего Петьку, она придушила.

КАЛИНКИНА. Не может быть!

ПУГИН. Факт! Я утречком встаю, чувствую не то что-то. Потом понял - Петька мой не пел. Я в курятник, а Петьки там нет. Я шир-мыр, смотрю на земле перья, ну и пошел до следу. И перышки эти меня прямичком к Наташкиной двери привели. Я поверить не мог, но что делать - стучу. Она сонная открыла, да как завизжит и бежать, ну думаю дело нечисто. Вламываюсь, и что ж ты думаешь - лежит мой Петя со свернутой башкой. Я ее прижал - она сказала, что ее черти мучают. Знаешь, может и правда черти - перья-то были не Петькины. Блин, сгустились над ней тучи.

КАЛИНКИНА. Значит есть за что. Ну ладно, Петя, устанавливай свою аппаратуру, а у меня дела.

ПУГИН. Слушай, Верка, может ты в церковь сбегаешь, святой водички возьмешь, мы бы тут все кругом побрызгали. С чертями шутки плохи.

КАЛИНКИНА. Ладно, будет время, схожу.

Расходятся по своим делам.

Кабинет Рыбец. В кабинете сидит переодетая АНДРОНИКОВА. РЫБЕЦ заканчивает свой рассказ.

РЫБЕЦ. Ну вот, такой ужас! Чуть жива осталась. Что все это значит?

АНДРОНИКОВА. Плохой это знак, деточка. Приворожил тебя Пугин, конечно не он сам, а думаю это сделала старуха Василькова из деревни Хлебниково, уж очень крепко сделано.

РЫБЕЦ. Петя? Пугин? Он такой дурак, ему и в голову не придет...

АНДРОНИКОВА. Это он с виду дурак, а внутри - черный бес! Смотри, что он сделал. Приковал тебя на веки к этому месту. За­кольцевал твое время. Выйдешь ты за него замуж, станешь такой же дурой и замухрышкой как и он.

РЫБЕЦ. Нет, нет...

АНДРОНИКОВА. Да, да! Будешь всю жизнь няньчить его свиней, навозным духом пропитаешься, ни один нормальный мужик к тебе близко не подойдет. И французские духи не помогут. Родишь ему кучу детей, так и будешь бегать от пеленок к свинарнику - вот и весь твой маршрут на всю жизнь.

РЫБЕЦ (рыдает). Нет, нет, не хочу! Ради Бога, бабушка, спаси! Сделай что-нибудь, только вытащи меня из этого кошмара!

АНДРОНИКОВА. Прекрати рыдать. Слушай. Ночью в три часа, обернешься белой простыней, возьмешь топор...

РЫБЕЦ (в ужасе). Нет! Только не это!

АНДРОНИКОВА (сурово). Послушай. Возьмешь топор, придешь с ним к свинарнику Пугина и с размаху всадишь топор в дверь свинарника. Этим ты сразу отсечешь магические связи с Пугиным. Еще скажешь - отрекаюсь! Скажешь двенадцать раз.

РЫБЕЦ. А потом?

АНДРОНИКОВА. А потом ты свободна как птица! Иди домой. С утра у тебя начнется новая жизнь.

РЫБЕЦ. Бабушка, миленькая, скажи пожалуйста, а ты не демон?

АНДРОНИКОВА. Ну, спасибо... Впрочем трудно тебя винить, слишком сложно у тебя все закрутилось... Я пойду. Жизнь твоя -сама решай как ее прожить. (Уходит).

РЫБЕЦ. Господи, что ж мне делать-то, что делать?

Ночь. Из дома в белом саване с топором в руке выходит РЫБЕЦ. В кустах, у дома Пугина, притаились АНДРОНИКОВА и КАЛИНКИНА. Рыбец подходит к свинарнику, замахивается топором, и в этот момент КАЛИНКИНА бросает камень в окно Пугина. Громовой звон разбитого стекля. РЫБЕЦ оцепенела. В окне появляется белое, как мел, лицо ПУГИНА. Он включает прожектор, установленный на крыше дома и направленный на двери свинарника. Воет сирена. К дому Пугина сбегаются люди.

ПУГИН. Люди добрые! Вяжите ее, она моего кабана Борьку зарубить хотела! Она моего петуха задушила! Хватайте ее, она враг народа!

РЫБЕЦ. Врешь, не возьмешь, свиная морда! (С размаху вон­зает топор в дверь свинарника). Отрекаюсь! (Кричит двенадцать раз, загибая пальцы для счета. Потом падает без чувств).

Прошел месяц.

Та же декорация. ПУГИН в своем дворе размешивает пойло для свиней. АНДРОНИКОВА и КАЛИНКИНА возятся в саду. Мимо них молча проходит к своему дому РЫБЕЦ.

У двери дома она расшвыривает ногой опавшие листья.

ПУГИН увидев РЫБЕЦ, подходит к забору.

ПУГИН. Привет шизофреникам! Долго тебя продержали. Ну как хватило твоим коллегам месяца, чтобы всех чертей из тебя вы­дернуть? Или парочку оставили, мне на радость?

РЫБЕЦ (тихо). Да пошел ты. (Пытается открыть заржавев­ший замок).

ПУГИН. Ну так ты учти и чертям своим передай, я свинарник и курятник листовым железом обшил, изнутри и снаружи. Его теперь не только топором, танком не пробьешь. (Уходит в свинарник).

РЫБЕЦ, наконец справилась с замком, и уходит в дом.

КАЛИНКИНА. Выпустили наконец. Похудела, побледнела - смотреть страшно. По-моему тетка, мы с тобой перестарались.

АНДРОНИКОВА. Знаешь Верочка - как аукнется так и откликнет­ся. Впрочем я сожалею, что так далеко зашло. Мне ее тоже жалко.

КАЛИНКИНА. Ну теперь что же... Что сделано то сделано. Пойдем домой, чаю попьем. (Уходят).

Появляется ЧЕРНИКИН. Стучит в дверь к Рыбец. РЫБЕЦ открывает.

РЫБЕЦ (спокойно). Что тебе?

ЧЕРНИКИН. Здравствуй, Наташа, мне поговорить с тобой надо.

РЫБЕЦ. Ну проходи. (Входят в дом). Только ты извини, мне угостить тебя нечем. Разве что кофе растворимый. Будешь?

ЧЕРНИКИН. Давай.

РЫБЕЦ готовит кофе.

ЧЕРНИКИН. Как ты себя чувствуешь? Похудела.

1826807670758803.html
1826923322781085.html
1827064277689776.html
1827102761281398.html
1827195962626399.html